В сравнительно небольшой голландской коллекции музея собраны превосходные работы Ф. Хальса («Портрет С. Герардса»), Рембрандта («Портрет Э. Свальмиуса», 1637), Я. Гойена, Г. Тербор-ха, Я. Стена и других известных живописцев XVII столетия. Но необходимо еще раз подчеркнуть, что своей славой антверпенский музей обязан великолепному собранию отечественного искусства.
Фламандское искусство переживает в XVIII веке период полного упадка и поэтому не заслуживает особо пристального внимания. Кстати, это обстоятельство находит отражение в самом характере экспозиции антверпенского музея — произведений этого времени показано немного.
Возрождение национальной художественной школы происходит в XIX веке в связи с подъемом общественной жизни и культуры после образования в 1830 году независимого государства Бельгии.
Коллекции живописи и скульптуры XIX и XX столетий занимают значительную часть залов музея. Само собой разумеется, что в них преобладают работы бельгийских мастеров. Для понимания особенностей бельгийского искусства XIX—XX веков необходимо помнить о постоянных связях и тесных контактах, которые существовали тогда и сохраняются по сей день между художественными кругами Франции и Бельгии. Как известно, искусство Франции оказало большое влияние на развитие всей европейской художественной культуры. Но каким бы ни было сильным это воздействие, искусство Бельгии сумело сохранить свой неповторимо самобытный национальный характер.
Прежде чем рассмотреть наиболее интересные вещи бельгийских мастеров, остановимся на мгновение перед двумя портретами кисти Давида и Энгра. Их разделяет более чем полвека. С одного на нас смотрит неизвестный человек, чье лицо поражает умом, а взгляд твердостью и бесстрашием. Это свидетель бурных времен революции, переживший взлет надежд и горечь разочарования, но сохранивший душевное мужество и высокое сознание человеческого достоинства. Давид концентрирует все внимание на его лице, прибегая к погрудному изображению, отбросив все могущие отвлечь и помешать детали. Давид был великим портретистом, и здесь его дар проявился с необычайной полнотой.
В противовес камерности первого «Автопортрет» Энгра весь пронизан официальностью. Право же, трудно поверить, что перед вами тонкий, ищущий, беспрестанно неудовлетворенный собой художник, а не какой-либо самодовольный чиновник времен Второй империи. Чисто внешними, буржуазными, чуждыми самому духу истинного искусства доказательствами Энгр пытается утвердить свое положение, свое значение в буржуазном обществе. Не дает ли этот поздний автопортрет художника ключ к пониманию подлинной драмы его искусства, с его безнадежным порывом к прекрасному идеалу и буржуазной трезвой ограниченностью?
Но обратимся снова к бельгийскому искусству XIX века. Крупнейший представитель романтического направления Анри Лейс (1815—1869) был широко известен своими историческими композициями, а также портретами. Увлечение историей стало характерно для всего европейского романтизма, а в Бельгии оно усугублялось патриотическими настроениями, пыл которых долго не угасал после революции 1830 года.
В картине «Альбрехт Дюрер в Антверпене в 1520 г.» Лейс воспроизводит один из важных эпизодов в художественной жизни своего родного города — приезд великого немецкого ученого, художника и гравера. Справа мы видим фигуру Дюрера и, возможно, Массейса, трибуны заполнены знатными горожанами, по улице открывается торжественное праздничное шествие гильдии св. Луки, в котором принимают участие все художники города. Разумеется, Лейса можно упрекнуть в пристрастии к анекдотической развлекательности, но в целом удивительно верно найдены типы, характеры, точно выдержаны в духе эпохи костюмы, головные уборы, облик города. Кроме того, Лейс несомненно был талантливым живописцем. Красивые сочетания сочных цветовых пятен, обилие красочных деталей придают картине праздничный декоративный характер.
В залах музея стоит обратить внимание на работы Ипполита Буланже (1837—1874), одного из основателей пейзажной школы Тервюрена. Она называется так по имени местечка около Брюсселя, где любили работать многие живописцы. Пейзаж «Долина Иосифа» обнаруживает лучшие достижения художника в передаче эффектов света, где он предвосхищает импрессионистов, атмосферы, колорита. Он выбирает в качестве пейзажного мотива небольшой уголок земли, тонко чувствует ритм как бы чуть покачивающихся оголенных стволов деревьев, создает иллюзию течения реки у ног зрителя. Этот пейзаж без человеческих фигур означает полную победу принципов чисто пейзажного жанра с его особенностями, главной из которых является момент переживания природы, ее восприятие художником один на один. Кстати, это обостренно чуткое отношение к природе, глубокое сопереживание, поиски лирического отклика суть порождение XIX века, когда жизненные связи с ней у городского человека становятся все более отдаленными и опосредованными.
Музей располагает несколькими работами Якоба Смитса (1855—1928), голландца по происхождению, поселившегося в Бельгии. Многое связывает этого своеобразного художника и со старым голландским искусством и с гаагской школой XIX века и ее вождем Иозефом Израэльсом. В его вневременных пейзажах, в смутной неопределенности религиозных образов, в патриархальной традиционности жизни заложено предчувствие идей символизма, получившего огромное распространение в Бельгии как в изобразительном искусстве, так и в литературе.
В «Пейзаже с колодцем» контуры изображенных предметов расплываются в сиреневато-серой дымке вечернего воздуха, сквозь которую тускло светит луна, все кажется не только уснувшим, но застывшим в вечной предопределенности бытия. Смите буквально лепит картину красками, его техника пастозна, но рельефный мазок удивительно деликатен, положен на холст бережно и чутко. Лирическое дарование Смитса тесно сплетено с фило-софско-этическими его воззрениями. Его искусство обладает немалой силой нравственного и эмоционального воздействия. Однако в его отрешенности от реальной жизни есть что-то угнетающее и давящее душу.
Продолжение
